К ВОПРОСУ ПРАКТИКИ ПОЛИТИЧЕСКОГО ДОМИНИРОВАНИЯ

Н.Л. Грейдина

(Россия, Пятигорский государственный университет)

Прагмафункциональное свойство коммуникации проявляется не только в интерпретации реальности, но и ее создании. В этой связи реальность воспринимается не только на социальном, но и политическом уровне. Соответственно феномен коммуникации не только и не столько отражает существующую политическую реальность, не только интерпретирует, но и создает ее. В рамках внимания политиков появляются не события, формирующие внутренний и внешний политический контекст, а процессы, средства их конструирования в поле коммуникации. 
Как результат, данный феномен приобретает онтологические свойства, способствующие проявлению акторских функций в рамках политического поля коммуникации. В этом русле обнаруживается экзистенциальная сущность коммуникации. При этом коммуникативная практика становится основой глобального процесса медиатизации политического дискурса. Результатом становится оказание глобального информационного воздействия на все человечество.
 Глобальная политика обретает прочный фундамент в форме манипуляторной деятельности средств массовой информации, не только обеспечивающих, но и создающих требуемый вектор развития. Более того, современные медиа формируют единое символическое пространство конкретной этнокультуры, подсознательно воздействуя на массовое восприятие и понимание действительности (Дзялошинский, 2021: 26).
Интерпретационная теория (Бетти, 2021) позволяет осуществить коммуникативный анализ ситуаций политического дискурса. В частности, конкретные коммуникативные проявления на языковом или речевом уровне соотносятся в рамках интерпретации с общей политической канвой. Подобный подход позволяет реализовать взаимодействие значенческой и смысловой составляющих, придать коммуникативному фрагменту когнитивную связность, соединив его с целостной политической ситуацией. Обладая определенным значением, репрезентативная форма нацелена на трансляцию определенного смысла, который передается от речепорождающего коммуниканта к речевоспринимающему. Репрезентативная форма отражается как на вербальном, так и невербальном уровне. В исследовании рассматривается вербальный уровень репрезентативной формы, конструирующей специфику восприятия когнитивных матриц этнокультурного воздействия посредством определенных коммуникативных ходов по кодированию смысла, его многомерности и способности их адекватного декодирования в плоскости собственной этнокультуры на основе общей политической ситуации. 
Одним из ярких примеров коммуникативного манипулирования является этап политической деятельности бывшего президента США Дж. Байдена. Речевой лозунг его предвыборной кампании “Americais back” («Америка вернулась»), звучавший конструктивно и миролюбиво, в результате оказался не просто сверхполитическим «доминированием», но цивилизационным насилием.
Одной из форм политического доминирования, которое предусматривает возможность оказания воздействия на деятельность второй стороны посредством авторитета, закона и права, насилия, ряда других способов (Швец, 2017: 103), является практика психологического и тактического насилия. В рамках политического дискурса - угроза. Последняя может достигаться посредством коммуникативного манипулирования (Грейдина, 2022: 103), которое понимается как целенаправленное оказание влияния на аудиторию на основе использования коммуникативных стратегий и тактик (Дейк, 2019: 168).
В рамках исследования рассматриваются вербальные средства оказания политического доминирования. Вербальные средства проявления попыток (при этом зачастую тщетных) политики доминирования находят отражение в рамках использования анализируемой коммуникативной тактики угрозы: 
“There were no threats, there were just statements: if you do this, I will do this” (https://www.rev.com/blog/transcripts/joe-biden-press-conference-transcript-after-meeting-with-putin) («Угроз не было, были просто утверждения: если ты сделаешь то, я сделаю это») (перев. – Н.Г.). 
Оттенок угрозы приобретают условно-следственные отношения дальнейшего взаимодействия двух стран в рамках политического дискурса. Важно отметить, что концепт условия, по мнению ряда исследователей (Пирогов, Омельченко, 2009: 65), относится к универсальным с языковой точки зрения семантическим примитивам. При этом внимание аудитории фокусируется не на вербальных угрозах, которые президент США обходит вниманием. Угроза непосредственно вводится деликатными формулировками “just letting him know” («просто даю ему понять»), “I made it clear to him” («Я ясно дал ему понять») или “I wanted him understand” («я хотел, чтобы он понял»): 
“And so there were no threats just simple assertions made and, well, if you do that, then we’ll do this, with anything I said. It was just letting him know where I stood, what I thought we could accomplish together, and what, in fact, if there were violations of American sovereignty, what we would do” (https://www.rev.com/blog/transcripts/joe-biden-press-conference-transcript-after-meeting-with-putin) («И поэтому не было никаких угроз, только простые утверждения, и, что ж, если вы сделаете это, тогда мы сделаем это, учитывая все, что я сказал. Это просто давало ему (президенту России В.В. Путину – коммент. – Н.Г.) понять, на чем я стою, чего, по моему мнению, мы могли бы достичь вместе и что, на самом деле, если бы имели место нарушения американского суверенитета, что бы мы сделали») (перев. – Н.Г.).
Соответственно системное значение языковых единиц, транслирующих прагмакоммуникативную категорию угрозы, не отражает коммуникативный смысл, который передается средствами языка.
Несмотря на внешнее проявление отрицания использования категории страха по отношению к партнеру по политической коммуникации, прежнее руководство США указывало на привлечение прагматической модели алгоритмизации условий, создающих непрямой вариант угрозы.
Вербализацию получила тактика непрямой угрозы, закамуфлированной посредством создания причинно-следственных отношений в формате политической практики.
Примеры тактики непрямой угрозы связываются с использованием слоя вербально-когнитивных намеков, которые, не называя конкретные понятия, способствуют появлению неполного знания и понимания и, как результат, создания психологической атмосферы страха:
“… I wanted President Putin understand why I say what I say and why I do what I do and how we’ll respond to specific kinds of actions that harm America’s interest” (https://www.rev.com/blog/transcripts/joe-biden-press-conference-transcript-after-meeting-with-putin) («... Я хотел, чтобы президент Путин понял, почему я говорю то, что я говорю, и почему я делаю то, что я делаю, и как мы будем реагировать на конкретные действия, которые вредят интересам Америки») (перев. – Н.Г.). 
Использование тактики непрямой угрозы может быть использовано в целях создания большей напряженности:
“I made it clear to him that I believe the consequences of that would be devastating for Russia” (https://www.rev.com/blog/transcripts/joe-biden-press-conference-transcript-after-meeting-with-putin) («Я ясно дал ему понять, что считаю, что последствия этого будут разрушительными для России») (перев. – Н.Г.).
Коммуникативная тактика непрямой угрозы может быть вербализована посредством запретов на перечень действий со стороны российского руководства и ответных шагов обобщенного характера:  
“I made it clear that we will not tolerate attempts to violate our democratic sovereignty or destabilize our democratic elections and we would respond” (https://www.rev.com/blog/transcripts/joe-biden-press-conference-transcript-after-meeting-with-putin) («Я ясно дал понять, что мы не потерпим попыток нарушить наш демократический суверенитет или дестабилизировать наши демократические выборы, и мы ответим») (перев. – Н.Г.).
Непрямая угроза может сочетаться с аллюзией на известный факт подобной практики в прошлом:
“He knows I will take actions like we did this last time out. What happened was we in fact made it clear that we were not going to continue to allow us to go on” (https://www.rev.com/blog/transcripts/joe-biden-press-conference-transcript-after-meeting-with-putin) («Он (Путин – прим. Н.Г.) знает, что я буду действовать так же, как мы поступили в прошлый раз. Что произошло, так это то, что мы фактически ясно дали понять, что не собираемся позволять нам продолжать в том же духе») (перев. – Н.Г.).
Непрямая угроза может быть выражена посредством обозначения некоторых из возможных предпринимаемых мер:
“The end result was we ended up withdrawing ambassadors, we closed down some of their facilities in the United States …” (https://www.rev.com/blog/transcripts/joe-biden-press-conference-transcript-after-meeting-with-putin) («Конечным результатом стало то, что мы отозвали послов, закрыли некоторые их объекты в Соединенных Штатах …») (перев. – Н.Г.).
Наряду с этим непрямая угроза может носить обобщенный характер: 
“He knows there are consequences” (https://www.rev.com/blog/transcripts/joe-biden-press-conference-transcript-after-meeting-with-putin) («Он (Путин – прим. Н.Г.) знает, что это влечет за собой последствия») (перев. – Н.Г.).
Непрямая угроза проявляется и в форме уклонения от прямого ответа на вопрос журналиста с целю создания ситуации односторонней неизвестности и нагнетания обстановки:
“Look, one of the consequences that I know… I don’t know. I shouldn’t say” (https://www.rev.com/blog/transcripts/joe-biden-press-conference-transcript-after-meeting-with-putin) («Послушайте, одно из последствий, которое я знаю… Я не знаю. Я не должен говорить») (перев. – Н.Г.).
Косвенный запрет на определенные действия посредством указания на неспособность партнера это выполнить на фоне преувеличения собственной силы:
“They are not able to dictate what happens in the world. There are other nations of significant consequence, the United States of America being one of them” (https://www.rev.com/blog/transcripts/joe-biden-press-conference-transcript-after-meeting-with-putin) («Они не в состоянии диктовать, что происходит в мире. Есть и другие страны, имеющие важное значение, и Соединенные Штаты Америки являются одной из них») (перев. – Н.Г.).
Стратегия доминирования рассматривается в данном исследовании в рамках процесса манипулирования, под которым понимается способ воздействия, стимулирующий появление у партнера намерений, не совпадающих с его актуальными желаниями (Доценко, 2019: 63).  
Процесс политического доминирования как коммуникативная стратегия представляет собой комплекс коммуникативных действий, нацеленных на оказание воздействия на партнера (индивидуального или коллективного), для его стимулирования к проявлению программируемых (выгодных и желаемых) актором реакций.
Коммуникативная стратегия складывается из серии коммуникативных тактик, планомерное использование которых приводит к достижению цели. В рамках данной работы целевым ориентиром является реализация политического доминирования.
Одной из частотно используемых коммуникативных тактик в составе корпуса стратегии политического доминирования руководства США периода правления Дж. Байдена является тактика угрозы, манипуляторный потенциал которой проявляется в апелляции к эмоциям партнера, в частности к эмоциональной категории страха.
Анализ исследовательского материала свидетельствует о несимметричности отношений между формой выражения и содержания высказываний, отражающих угрозу в политических речах прежнего руководства в лице ее лидера Дж. Байдена. Таким образом, проявляется несоответствие между языковыми формами и коммуникативными смыслами.
Важно отметить, что, несмотря на некоторые исследования (Бут, 2019: 132), указывающие на обязательное ожидание семантики деструктивного характера в поле выражения угрозы, наблюдается частотное использование нейтральной семантики на фоне маркерной соотнесенности действия с будущим со стороны адресанта при реализации действий адресатом. Частотно логическая структура угроз укладывается в парадигму директивы по предупреждению или запрету на выполнение конкретного действия в рамках одной части и комиссива по нанесению ущерба - в другой части высказывания. При этом директивная часть является условием, а комиссивная – следствием. Прагмаанализ на основе интерпретации позволяет сделать вывод относительно определенной тенденции по имплицированию комиссива и эксплицированию директива. Именно директив овеществляет попытку по достижению доминирования в структуре политического дискурса.
Из выделенного (Жучков, 2010: 38) комплекса речевых способов выражения угрозы в рамках исследования дифференцируются прямой эксплицитный способ, указывающий на все условия реализации угрозы (11% из всех подвергнутых анализу вербальных угроз) и косвенный эксплицитный способ, отражающий основные или несколько условий из всего перечня для осуществления угрозы на фоне импликации всех остальных (89% из всех подвергнутых анализу вербальных угроз) (Грейдина, 2023: 77). В процессе определения степени частотности речевого проявления видов угрозы была использована среднеарифметическая шкала измерения. 
Соответственно количественные показатели указывают на высокий коммуникативный потенциал актуализации косвенной эксплицитной угрозы в контексте американского политического дискурса предшествующего руководства США.
Особенность речевых актов угрозы со стороны предшествующего руководства США состоит в том, что иллокутивная сила анализируемых речевых высказываний не достигает перлокутивного эффекта.
Использование предыдущим руководством США стратегии политического доминирования на основе тактики угрозы представляет собой практическое развитие идеи мирового господства США, сформулированной З.К. Бжезинским (Brzezinski, 2017). Геостратегическнй императив З.К. Бжезинский связывает со стратегией политического доминирования на Евразийском континенте, обосновывая, что данный вектор является ключом к общемировому доминированию (Brzezinski, 2017: 26). В рамках данной стратегии целевые ориентиры на Россию занимают одну из приоритетных позиций.
 При этом автор концепции открыто выражает удовлетворение в том, что Евразия достаточна велика для политического единства и соответственно рассматривается в качестве «шахматной доски» (Brzezinski, 2017: 39), на которой продолжается борьба за мировой господство.
 Стратегия политического доминирования предыдущего руководства США связывается и с позицией С.П. Ханингтона (Huntington, 2022: 38) о доминировании США на мировом пространстве. При этом исследователь убежден в том, что в мире без доминирующей роли США будет значительно больше места насилию и хаосу. Именно господство США в мире, по мнению аналитика, является гарантией благосостояния и безопасности не только американского народа, но и всех других.
В данном контексте релевантно звучит высказанное президентом России В.В. Путина мнение, с которым я полностью согласна, относительно попыток политического доминирования США: «А наносные вещи, связанные с тем, чтобы любой ценой обеспечить свое доминирование, это эгоистические подходы… Они не дают возможности эффективно функционировать всему международному сообществу» (https://rossaprimavera.ru/news/b5705143).

Литература

1. Бетти Э. Т. Общая теория интерпретации. - М.: АСТ, 2021. - 138 с.  
2. Бут Н. А. Некоторые особенности употребления речевых актов угрожающего характера // Труды ТГТУ. - 2019. - № 3. - С. 132 – 135.
3. Грейдина Н. Л. Медийная агрессия в контексте политической коммуникации (на материале британских и американских СМИ) // НИР. Современная коммуникативистика. – 2022. - №2. – С. 102-107. 
4. Грейдина Н.Л. Политическое «доминирование» Дж. Байдена в контексте технологий коммуникативного манипулирования (на материале английского языка) // НИР. Современная коммуникативистика. – 2023. - №4. – С. 72-80.
5. Дейк Т. Дискурс и власть. - М.: Эксмо, 2019. - 346 с. 
6. Дзялошинский И. М. Журналистика в поисках модели развития // Гуманитарный вектор. – 2021. - №6. – С. 23-29.    
7. Доценко Е. Л. Психология манипуляции: феномены, механизмы и защита. - М.: АСТ, 2019. - 348 с.   
8. Жучков Д. О. Речевой акт угрозы как объект прагмалингвистического анализа (на материале английского языка). Дис. на соиск. уч. ст. к. филол. н. - Воронеж, 2010. - 78 с.
9. Пирогов Н. А., Омельченко С. В. Выражение условно-следственных отношений в немецком и русском языках (на материале бессоюзных предложений) // Вестник УЮрГУ. – Серия Лингвистика. – 2009. - №2. – С. 65-70.
10. Швец Л. Г. Доминирование и влияние в структуре современной российской власти: проблемы и тенденции развития // Государственное и муниципальное управление. - 2017. – №2. – С. 101-106.   
11. Эгоистичное доминирование в мировой политике – это путь в никуда // https://rossaprimavera.ru/news/b5705143 (дата обращения: 18.03.2025).
12. Brzezinski Z. K. The grand chessboard: American primacy and its geostrategic imperatives. - New York: Basic Books, 2017. - 248 p. 
13. Huntington S. P. Who are we? The challenges to America’s national identity. - New York: Appleton, 2022. - 269 p.
14. Joe Biden Press Conference transcript after meeting with Putin // https://www.rev.com/blog/transcripts/joe-biden-press-conference-transcript-after-meeting-with-putin (дата обращения: 16.03.2025).