ВОЗВРАЩЕНИЕ К СЛАВЯНСКИМ ОСНОВАМ. ВСПОМИНАЯ РУССКИЙ ЯЗЫК.

Й. ДОБРОВСКИЙ И А.Я. ПУХМАЙЕР: ОТНОШЕНИЕ К РУССКОМУ ЯЗЫКУ

J. Svobodová

(Czech Republic, University of West Bohemia)

На данном этапе межгосударственные отношения Чехии и России оставляют желать лучшего. Глобальные медиа играю значимую роль как в формировании межнациональных стереотипов, так и межгосударственных отношений. Нередко материалы чешских СМИ напрямую не относятся к России, однако основной мыслью подобных медиатекстов является выбор между Западом и Россией, который нужно осуществить Чехии. В этой связи важно напомнить об общем праязыке чешского и русского языков.
Данная ситуация изучалась длительное время назад чешскими исследователями.
Йозеф Добровский и Антонин-Ярослав Пухмайер принадлежат к видным представителям чешского Возрождения. Й. Добровского (1753-1829) по праву считают основоположником научного исследования памятников славянской письменности (Dvorak, 1989: 32). В его работах положено начало славистики не только в Чехии, но и во всей Европе. Он был ученым, теологом и педагогом.
Кроме чешского и старославянского языков Йозеф Добровский большое внимание уделял русскому языку, интересовался частными вопросами русистики, изучал древнерусскую литературу. Во время своего путешествия на север и восток Европы Йозеф Добровский познакомился с русской действительностью. О своем путешествии ученый опубликовал в 1795 г. путевые записки «Literarische Nachrichten von einer auf Veranlassung der Böhmischen Gesellschaft im Jahre 1792 unternommenen Reise nach Schweden und Russland» (Dobrovsky, 1799).
Йозеф Добровский понимал, что хорошие знания в области славистики немыслимы без овладения русским языком, поэтому немало способствовал тому, чтобы его ученики изучали русский язык и переводили произведения русских авторов на чешский язык (Dobrovsky, 1953).
Намереваясь ознакомить чешского читателя с русским языком, он присоединяет к изданию путевых записок в 1796 г. исправленные и прокомментированные русскую и чешскую части большого многоязычного словаря, появившегося в России по инициативе императрицы Екатерины II. Из петербургского словаря «Glossarium comparativum totius orbis» (первое издание в 1787-1789 гг.) извлекаются и публикуются также немецкая и латинская части с толкованием слов.
Одновременно ученый дает критические замечания, вносит исправления в словарные статьи. Считая этот словарь основой для изучения родственных славянских языков, Добровский призывал дополнять его материалами из славянских диалектов (так он называл славянские языки). К словарю он возвращается и позже, вносит некоторые поправки и изменения, вошедшие в «Vergleichung der Russischen und Bőhmischen Sprache». Однако словарь в целом не вполне удовлетворял ученого.
Несколько лет спустя Й. Добровский занялся практическим пособием по русскому языку. В 1799 г. им был издан учебник русского языка «Neues Hilfsmittel die russische Sprache leichter zu vestehen, vorzűglich fűr Böhmen, zum Theile auch fűr Deutsche. Selbst fűr Russen, die sich den Böhmen verständlich machen wollen. Ein zweckmäβiger Auszug aus Heyms Russischer Sprachlehre». Материал в этом «новом пособии, способствующем более легкому пониманию и овладению русским языком» полностью излагается на немецком языке, но автор опирается на сравнение русского языка с чешским, приводит сведения о русском языке. Пособие включает два словаря: немецко-русско-чешский и русско-чешский.
Это пособие Добровского не во всем было удачным. Материал то дается в общих чертах, то излагается подробно. Часть, посвященная произношению, не всегода последовательна и точна. В упрощенном виде излагаются правила русского ударения. Не всегда корректна транслитерация. Это дает основания считать данную часть пособия спорной. Произношение согласных, например «г», объясняется при помощи транслитерированных латиницей форм, которые дополняются рекомендацией на немецком языке, как произносить данный согласный в конкретных лексемах: сегодня - *segodnä, lies *sewodňä. К русским примерам приводятся соответствия форм на немецком языке: сильного - des starken, lies *silnovo.
Кириллица в пособии не используется. Мягкость согласных в конце слов обозначается непоследовательно, в результате чего появляется неправильная транскрипция существительных: lošad, pyl, gosudar, golub. Приводя правила ударения в русском языке, автор утверждает, что в трехсложных словах ударение обычно падает на второй слог, и лишь в исключительных случаях бывает на первом: *rabóta, *pěchóta, *kapústa, *golówka, *bogínä. Не учитывается возможность ударения на последнем слоге. Лексическую характеристику русского языка Добровский начинает со слов, отличающихся по звучанию: *läguška – žába, *bumaga – papír, *luč – paprsek и т.п. Не очень удачно подобраны другие примеры лексем, имеющие, по мнению автора, одинаковое значение, но звучащие в обоих языках по-разному. Примеры не полностью передают тождество гласных и согласных: лоб – в чеш. яз. čelo – приводится leb; город – в чеш. яз. město – приводится hrad. Отличающиеся в русском и чешском языках наречия и другие части речи даются в самом конце материала, где изложены грамматические правила.
Анализируя отличия в сравниваемых языках, Й. Добровский дает правила в общих чертах, упрощенно, представляет неполный перечень основных образцов склонения. Вместо русских лексем нередко используются старославянские и диалектные слова, иногда авторомm приводятся обе лексемы, напр., диалектное жеребя и литературное жеребенок. Кратко объясняется образование степеней сравнения имен прилагательных, приводятся только формы, употребляемые в составе сказуемого: *molože (моложе),*tonše (тоньше), *čišče (чище), *glaže (глаже). Сведения об употреблении сложных форм степеней сравнения более гладкий, менее чистый отсутствуют.
Спряжение глаголов изложено более удачно. Автор обращает внимание на некоторые отличия, например, на наличие согласного т в форме третьего лица единственного числа (он будет, они имеют) или частое отсутствие согласного «л» в прошедшем времени: жёг, пёк, нёс (ср. с чешским pekl, nesl). В результате отсутствия обозначения мягкости и точной передачи русского ё иностранец, изучающий русский язык, затрудняется в правильном произношении форм *pek, *nes, *žeg и др.
Автор пытается выявить отличия между первым и вторым спряжением в русском языке, обращает внимание на существование чередования согласных в основе при спряжении. Весьма непоследовательно излагаются учёным основные правила русского правописания, не приводится грамматический аппарат, лишь в единичных случаях можно найти замечание относительно произношения йотированных гласных.
Можно предположить, что Добровский и не задумывал создать систематический учебник русского языка. В последующем он поддержал Антонина Пухмайера, написавшего грамматику русского языка (1820).
Й. Добровский является автором обширного и содержательного предисловия, содержащего замечания о первых русских памятниках письменности. Большой интерес представляют приведённые им сведения о разных грамматиках русского языка, в т.ч. о некоторых пособиях и словарях, предназначенных для иностранцев.
С большим увлечением Й. Добровский изучал все доступные ему русские грамматики и пособия по русскому языку. В предисловии к указанному труду Пухмайера им дана также характеристика «Российской грамматики» М. В. Ломоносова (1755). По праву считавшийся знатоком древнерусской литературы, он помогал своему ученику Йозефу Мюллеру переводить «Слово о полку Игореве» на немецкий язык.
В 1820 г. Добровский стал членом Российской академии наук. Его работы по русскому языку представляют собой неотъемлемую часть творческого наследия слависта и сохраняют весомое научное и практическое значение для современной русистики. При этом, однако, видный чешский ученый скептически относился к тому, что чешский язык может стать литературным языком, на котором будут писать научные работы. Все его статьи и учебники написаны на немецком или латинском языках.
Антонин-Ярослав Пухмайер (1769-1820) менее известен, чем Йозеф Добровский. Он отличался большим разнообразием интересов и всю жизнь мечтал о сближении славянских народов. Пухмайер был католическим священником. В его жизни и деятельности отразились жёсткие меры венского правительства по германизации чешского народа. Воплощению этой цели способствовало одобрение в 1744 г. всеобщего школьного закона, а позже принятие декрета от 1781 г., по которому запрещалось принимать в гимназии студентов, плохо владеющих немецким языком (Sedlacek, 1883: 29).
Антонин Пухмайер, кроме родного языка, прекрасно владел латинским. Когда это стало необходимым, он без проблем выучил немецкий язык, переводил с испанского. Поскольку учёный признавал необходимость сближения славянских народов, он решил выучить также польский и русский языки. С русского языка Пухмайер переводил оды и поэмы М.М. Хераскова: «Вселенная, мир духовный» – в переводе на чешский язык «Ódа o velebnosti božské» и др. Он известен как автор многих стихов.
А. Пухмайер являлся выдающимся филологом, занимавшимся реформой чешского и славянского правописания. О введении единой орфографии мечтал его предшественник Й. Добровский, который позже использует единую орфографию с диакритическими знаками Яна Гуса, например, в своих славянских сборниках «Slawin» и «Slovanka».
А. Пухмайер разработал и попытался ввести единое правописание для австрийских славян. Об этой реформе он подробно пишет в предисловии к переводу произведения «Храм в Гниде» Шарля-Луи Монтескьё.
На рубеже XVIII – XIX вв. чехам приходилось встречаться с русскими войсками, участвующими в боях с французами. Чтобы можно было лучше их понимать, Пухмайер подготовил для соотечественников учебник «Русско-чешское правописание» («Pravopis rusko-český»), вышедший в 1805 г. Он состоит из двух глав. В первой главе авторпоказывает, каким образом можно было бы передавать чешский тексткириллицей. Одновременно он поясняет, как написать русский текст икак его понимать. Во 2-м параграфе он пишет: «Буквы разделяются ичитаются: а) безгласные, б) гласные, в) остальные – согласные». Длятвёрдого и мягкого знаков он вводит термин безгласный. И сейчасон позволяет более точно определить функции этих сложных длявосприятия чехами букв. А. Пухмайер конкретно определяет позициюв русском слове, в которой используются твёрдый и мягкий знаки.
В целом это автору удалось представить успешно, хотя некоторые примеры являются устаревшими. А. Пухмайер сообщает, что твёрдый знак пишется на конце слова после твёрдого согласного и приводит примеры существительных, местоимений, глаголов, предлогов: зубъ, онъ, далъ, въмсте и др. Он пишет о возможности использования твёрдого знака перед гласной после приставок, заканчивающихся согласным звуком.
Это несколько упрощённое с современной точки зрения описание орфографии, поскольку «ъ» пишется только перед йотированными гласными. Можно сделать замечания и по поводу примеров, которыми ученый иллюстрирует правила использования «ъ». Он приводит чешские слова (видимо, для лучшего понимания чехами его книги), старославянизмы: odjezd - одъезд (русское отъезд), predukazati - предъуказати.
Положительно можно оценить стремление А. Пухмайера обратить внимание читателя на те случаи, когда безгласные буквы не употребляются. В описании гласных он подробно останавливается на использовании буквы «и» в русском языке; объясняя согласные, он большое внимание уделяется «л» и «ль». Но снова примеры не всегда удачны: válka - валька (это слово в русском языке не используется, в письменных памятниках отмечена форма без мягкого знака валка = война /1503/), kolčava - кольчава (такого слова в русском языке нет); velbloud – велблюдъ (в памятниках письменности встречаются разные формы этого слова велъбл д - велъблɤд - велъблɤдъ – верблюдъ, но в современном языке закрепилась форма верблюд) (Puchmajer, 1805: 96).
Вторая глава посвящается основным отличиям между русским и чешским языками. Большое внимание уделяется склонению существительных. Интересны исправления, встречающиеся в книге и осуществлённые самим автором. Например, введен раздел «III. Sklonění slov samostatných pohlaví nijakého – Střída I» (Puchmajer, 1805: 21). Сейчас они обозначаются как существительные среднего рода. В современном русском языке их десять, они относятся к непродуктивным типам склонения. Некоторые приведённые А. Пухмайером примеры образцов склонения производят впечатление какого-то чешско-русского гибрида.
Автор не забывает о склонении имен прилагательных. Им приводятся в качестве образца слова добрый, Александров, божий, что соответствует тогдашним правилам склонения и правописания прилагательных. Лишь схематично и бегло обращается внимание на образование степеней сравнения прилагательных, упоминаются местоимения. Ошибочно, вероятно, под влиянием чешской грамматики, приводит формы сравнительной (милейший, низший) и превосходной степени (нейкраснейший) (Puchmajer, 1805: 26).
Большое внимание уделяется спряжению глаголов, проводится классификация глаголов в зависимости от 1 и 2 спряжения. Здесь мы обнаруживаем попытку вычленить некоторые непродуктивные глаголы (например, мыть). Параллельно со спряжением в чешском языке приводятся русские формы, весь этот анализ спряжения оформлен наглядно, напоминает таблицу.
Весьма интересной можно считать вторую часть главы, посвященную отличиям между чешским и русским языками. Сходство обоих языков объясняется следующим образом: a) чех использует латинские, а русский греческие буквы; b) чех смягчает как поляк буквы черточкой; русский использует знак «ь», а твердость обозначает знаком «ъ»; такого чех не делает и вообще в этом не нуждается; c) у русских все буквы простые, в чем и заключается совершенство русской кириллицы; d) чешская азбука способствует быстрому написанию и продолжительному чтению (Puchmajer, 1805: 23).
Во второй главе А. Пухмайер весьма точно характеризует основные отличия между чешским и русским языками. Он пишет, что в русском языке нет таких букв, как «h» a «ř»; на примерах показывает, каким способом можно было бы эти буквы передать в русском языке. Сначала он приводит чешское выражение, а только потом русское. Между этими словами ставится запись русского слова латиницей: hlawa – golowa – голова, hrad - gorod - город и др. (с примечаниями: произносится и пишется).
Автор обращает внимание на существование таких явлений в русском языке, как полногласие, согласный ж и сочетание жд там, где в чешском языке «z» (на самом деле сочетание жд является старославянским по происхождению); он отмечает такие явления, как чередование согласных в основе слова при спряжении (видеть – вижу), отличие по мягкости-твердости (den - день, kamen – камень), отсутствие согласного «d» в существительных и прилагательных (pravidlo - правило, vidle – вилы), наличие беглых согласных после губных б, п, м, в в глаголах: trpím - т рплю. Внимание уделяется окончаниям в форме 3 лица множественного числа настоящего времени, где в отличие от чешского языка всегда стоит согласный т (chodí – ходят, lezou – л зут).
А. Пухмайер приводит также примеры отличий в сочетаних согласных: zrcadlo – з ркало, srdce - с рдце, отличия в гласных: вместо чешского «а» в русском языке используется «я» (datel - дятель, maso - мясо), т.п. С целью приблизить русский язык чешскому читателю появляется передача русского письма латиницей, однако весьма непоследовательно – в одном слове автор иногда использует одновременно латиницу и кириллицу: desяtý, prisяga и др.
Обращая внимание на отличия в сравниваемых языках, А.Пухмайер выделяет целый ряд групп и подгрупп, предлагает не только перечень сходств и отличий языков, но и одновременно создает определенный обзор основных орфографических правил русского языка в сравнении с чешским. В шестой части второй главы приводится список слов, напоминающих написанием и произношением русские слова, но отличающихся значением (pouť - путь /cesta/); указываются отличия в роде существительных (pára - парь /m./, pár – пара /f./, zvěř – зврь /f./). Последняя часть второй главы полностью посвящена ударению. Мы находим типичные примеры ударения двух- и трехсложных слов в русском языке, примеры ударения в 1 лице ед. ч., отмечается переход ударения в других лицах, т.е. речь идёт о подвижном ударении: дворц – дворца, люблю – любишь.
Интересным и остроумным можно считать включение трех чешских стихотворений, переданных кириллицей: «Что выбрать» (Co voliti?), «Две мыши» (Dvě myši), «Аист и лиса» (Čáp a liška).
Соответственно, «Русско-чешское правописание» является каким-то особым сочетанием латиницы и кириллицы. В письме от 3 мая 1803 г. Йозефу Добровскому Антонин Пухмайер выражает надежду на большой успех и пользу своих намерений. Хотя стремления А. Пухмайера поддержал, например, польский лексикограф Самуэль Линде, его орфография, однако, не нашла в последующем применения. Принцип единой славянской орфографии поддерживал в Чехии Вацлав Ганка, он переиздает «Русско-чешское правописание» в 1851 г.
Как уже упоминалось, Йозеф Добровский, вероятно, не задумывал создать систематический учебник русского языка. Мечту видного представителя чешского Возрождения о написании настоящего учебника по русской грамматике исполнил именно Антонин Пухмайер. Над грамматикой русского языка он с большим усердием работал более десяти лет. В 1820 г. вышла в свет подробная и содержательная грамматика русского языка «Lehrgebäude der russischen Sprache. Nach dem Lehrgebäude derböhmischen Sprache desHrn. Abbé Dobrovský», которая использовалась в качестве учебного пособия даже в русских высших учебных заведениях.
Обширное и подробное предисловие (около 35 страниц) к этой грамматике русского языка написал Й. Добровский. Он помимо ценных данных о первых русских памятниках письменности, сведениях о разных грамматиках русского языка говорит o А. Пухмайере как об эрудированной личности, занимающейся больше двадцати пяти лет сравнением древних славянских письменных памятников. В этом же предисловии упоминается публикация Пухмайера «Русско-чешское правописание».
А. Пухмайер, не имея другой возможности для изучения русского языка при создании своей грамматики, обращался к разным источникам, прежде всего, использовал словарь Российской академии, изданный в Петербурге. Импульсом для написания труда ему послужила грамматика Й. Добровского «Lehrgebäude derrussischen Sprache». Характерным для этого времени можно считать факт, что представитель чешского Возрождения и сторонник развития чешского языка написал русскую грамматику не на чешском или русском языках, а на немецком.
Во вводной части обращается внимание на произношение русских согласных и гласных. Большая часть (около 200 страниц) посвящется образованию слов. В соответствии с тогдашним пониманием данного термина словообразование представляет собой, например, образование форм настоящего и будущего времени, сравнительной и превосходной степени. По сравнению со склонением и спряжением (Puchmajer, 1820: 206-247) может показаться, что автор слишком много места отводит собственно словообразованию, тем более что в первую часть он включает также ударение и этимологию.
Вторая часть грамматики рассматривает отношения между отдельными членами предложения, здесь можно найти замечания относительно синтаксических отношений в предложении, глагольное управление, сочетание с предлогами, использование отдельных падежей, конструкции с причастиями, есть замечания о безличных глаголах, порядке слов в предложении и т.д.
Положительно можно отнестись к попытке автора облегчить освоение читателям усвоение правильного произношения отдельных гласных и согласных. А. Пухмайер предлагает что-то типа методических указаний, сравнивая произношение в русском языке с произношением в других славянских языках. Последовательно приводится перевод всех примеров на немецкий язык. Особенно обращается внимание на сложные явления, к которым можно отнести, например, произношение мягкого и твердого «л» (он сравнивает их с произношением в польском и словацком языках). А. Пухмайер уделяет внимание также произношению согласного «г» (год, но: этого [etovo]), отличиям в произношении гласных «и» и «ы» и т.п. А. Пухмайер не только рассматривает склонение, спряжение и синтаксические особенности, но и исчерпывающим образом описывает употребление (правописание) мягкого знака, чередование согласных и ударение. Таким образом он как бы продолжает работать над своей книгой «Русско-чешское правописание». В части, посвященной ударению существительных, А. Пухмайер приводит примеры родственных слов, в том числе и деминутивы. Здесь имеется также список слов, чаще всего использующихся и одновременно отличающихся своим ударением и значением: зáмок /zámek, hrad/ - замóк /zámek u dveří/.
Несмотря на то, что эта грамматика написана на немецком языке, А. Пухмайер не забывает, что она предназначена для чешского читателя. Объясняя некоторые явления, автор использует примеры из чешского языка. Такую точность распределения существительных по родам мы не найдём ни в одной из прежних грамматик. Перечень образования форм глагольного времени разработан по-новому: параллельно даются формы настоящего и прошедшего времени, между ними Пухмайер ставит инфинитив.
Склонения существительных и прилагательных и спряжения глаголов даются в таблицах. Составной частью пособия являются рекомендации в виде небольшого словаря, касающиеся выражений, используемых во второй части грамматики, посвященной русскому синтаксису. Подробно рассматриваются автором отдельные вопросы синтаксиса. Следует подчеркнуть, что А. Пухмайер даёт точную формулировку правил, использует подходящие примеры, приводит полезные рекомендации методического характера.
К некоторым неточностям можно отнести:
- многочисленные примеры и формы старославянского языка, например формы множественного числа существительных ухо – ушеса, око – очеса, которые в русском языке не используются;
- формы лице и копье являются уже во время написания русской грамматики А. Пухмайера устаревшими, нужно было писать и произносить лицо, копьё;
- к существительным мужского рода отнесены полынь, ладонь, яблонь, в русском языке это слова женского рода;
- неправильно определён род у pluralia tantum похороны и др.; существительные двери, вилки, пеленки не являются словами pluralia tantum, это формы множественного числа слов дверь, вилка, пеленка;
- формы множественного числа мужевья – мужевей в литературном языке не используются, они встречаются только в диалектах;
- образование отчеств – появляются неправильные формы типа Ильевич, Ильевна вместо Ильич, Ильинична;
- влияние украинского и польского языков: лексема грудень украинского происхождения, в русском языке – декабрь.
Спорным мы считаем распределение некоторых глаголов на группы (Puchmajer, 1820: 132), неточным является отнесение мазать – мажу к глаголам везти – везу, дуть – дую и др.
Многолетняя напряжённая работа Антонина Пухмайера была успешно завершена: шесть экземпляров грамматики было передано русской императрице, один экземпляр – президенту Российской академии наук. Грамматика получила признание в Санкт-Петербурге; письменные упоминания свидетельствуют о том, что грамматика Антонина Пухмайера «Lehrgebäude der russischen Sprache. Nachdem Lehrgebäude derböhmischen Sprache desHrn. Abbé Dobrovský» с успехом использовалась на практике. Эта грамматика стала важной, заслуживающей внимания публикацией своего времени. А «Русско-чешское правописание» А. Пухмайера не прижилось, и его не стали применять на практике, но тем не менее многолетний кропотливый труд священника, поэта и лингвиста можно считать новаторским и полезным. А. Пухмайер, преследуя цель сблизить славянские народы, внес значительный вклад в укрепление отношений между русскими и чехами.
Данное понимание важно и для современных журналистов Чехии, которые должны осознавать общие славянские корни в чешском и русском языках как языках родственных. 
Генеалогичсекое родство языков может стать важным фактором в стабилизации межгосударственных отношений между странами. Средства массовой информации имеют важные способы реализации данных идей.

Литература

1. Бархударов С. Г. Словарь русского языка. - М., 2023. – 679 c.
2. Булаховский Л. А. Русский литературный язык первой половины XIX
века. – M., 2021. – 286 c.
3. Срезневский И. И. Словарь древнерусского языка. – M., 2019. – 319 c.
4. Básně A. J. Puchmajera. - Praha, 1883. – 269 s.
5. Dobrovsky J. T. Neues Hilfsmittel die russische Sprache leichter zu verstehen vorzüglich fur Böhmen, zum Theile auch für Deutsche. – Praha, 1799. – 286 s.
6. Dobrovsky J. T. 1753-1953. Sborník studií k dvoustému výročí narození. ČSAV. – Praha, 1953. – 369 s.
7. Dvorak E. S. „Umělá pravidla” Josefa Dobrovského //Slovo a slovesnost, roč. 40. – 1989. - S. 32-35.
8. Filin F. P. O počátcích spisovného jazyka. In. Slovanské spisovné jazyky v době obrození. - UK – Praha, 1974. - S.25-32.
9. Jakubec J. P. Dějiny literatury české, II. díl. - Praha, 1933. – 268 s.
10. Jedlicka A. T. Jazyková kritika u J. Dobrovského // Slovo a slovesnost, roč. 14. - 1953. – 167 s.
11. Jedlicka B. S. Josef Dobrovský. Výbor z díla. – Praha, 1953. – 193 s.
12. Lilicova G. T. Ruské lexikální prvky v českém básnickém jazyce počátku 19. Století // Sborník Spisovné jazyky v době obrození. – Praha. – 1974. - S.181-186.
13. Puchmajer A. J. Lehrgebäude der russischen Sprache. Nach dem Lehrgebäude der böhmischen Sprache des H. Abbé Dobrovský. - Praha, 1820. – 263 s.
14. Puchmajer A. J. Pravopis rusko-český. - Praha, 1805. – 297 s.
15. Sebrané básně Antonína Jaroslava Puchmajera. 2. rozmnož. vyd. - Praha: I.L. Kober, 1881. – 368 s.
16. Sedlacek J. V. Život Ant. Jaroslava Puchmajera. - Praha, 1883. – 239 s.
17. Spisy a projevy Josefa Dobrovského, svazek XIII. ROSSICA, Československá akademie věd. – Praha, 1953. – 283 s.